Завтра я стану тобой  - Мария Бородина

Повозка гордо проехала по площади и остановилась перед трёхэтажным зданием гостиницы. Солнце уже закатилось, призвав ночную синь. В свете фонарного пламени, штукатурка, покрывающая стены, казалась чёрной сажей. Грустные арочные окна, сплетаясь мозаикой, дырявили фасад. Если отойти чуть подальше, можно было подумать, что он сплошь соткан из окон и паутины балконных решёток.

Я бывала здесь раньше. Когда я проходила мимо по дежурству, каждый раз стремилась заглянуть в нелепо-огромные окна, поймать частичку чужой жизни и на миг задержаться в ней. Я видела многое за годы работы, но здешние обитатели всегда казались особенными.

Там, где здание изгибалось под прямым углом, в небо, как маяк, торчала башенка с балконом и винтовой лестницей. Поговаривали, что пока город не разросся, она служила смотровым пунктом для дозорных. На Девятом Холме, где многоэтажных домов почти не строили, было сложно найти точку выше. Башенка виднелась даже из низины. И, сколько себя помнила, я всегда мечтала посмотреть на город с самой её вершины.

– Здесь, – подтвердил Линсен, останавливая Зигмунда.

Когда я вылезала из повозки, стараясь не грохнуться оземь от усталости, Линсен подал мне руку. Но я не приняла. Его дурная привычка касаться замужних женщин с поводом и без, не соответствовала принципам и манерам, что мне привила мать, и раздражала. А неумение понимать намёки – раздражало вдвойне. Да, Линсен был единственным, кто мог мне помочь, но это не давало повода таять и смягчаться.

– Гостиница? – я подняла взгляд туда, где таяли в вышине огни фонарей.

– Гостиница, – Линсен кивнул.

– Но это будет дороговато для меня, – пожала плечами.

– Не волнуйся, – он косо улыбнулся. – Это ведь только на первое время. Тебе будет удобно добираться до работы. К тому же, если будут сложности, ты всегда сможешь меня найти.

Вечерняя прохлада скользнула по разгорячённому лицу. Неужели ему доставляет удовольствие вытаскивать меня за уши из болота и навязывать свою заботу? Я уже и забыла, каково это, когда тебе помогают.

– А ты давно здесь живёшь? – пробормотала я, стараясь побороть неловкость. Мне не верилось, что мужчина, который ездит в роскошной повозке и платит жрицам из актива такие суммы, что те соглашаются ухаживать за ним всю ночь, может не иметь своего жилья. Совсем не верилось.

– Сколько себя помню, – Линсен пожал плечами.

– Это как так? – разговор окончательно вышел за грань моего понимания.

– Как уж есть.

– Приезжий? – я робко подняла глаза, опасаясь гнева.

– Коренной, – Линсен засмеялся. – Самый, что ни на есть. В трёх поколениях – точно.

Мы прошаркали по невысокой лестнице. Дубовые двери, распахнувшись, обнаружили узенькую комнатушку, пахнущую сухими травами и сандалом. В тисках деревянных стен помещалась лишь пара диванов да большой стол.

У администраторской стойки в углу дремала женщина в алом платье. Невероятная бледность её кожи не просто цепляла взгляд, а пугала. В свете открытого пламени госпожа казалась живым трупом. Похоже, малокровие погрызло её куда сильнее, чем меня.

– Моё почтение, Аэнэ, – Линсен опустил руку на стойку.

– О, младший господин приехал, – женщина открыла глаза, и иллюзия стала по-настоящему жуткой. – Моё почтение.

Я наморщилась. Младший господин. Фи, как фамильярно! Судя по взглядам, что малокровная бросает на Линсена, связывает их куда больше, чем одно место обитания.

– Номер для особых гостей ещё свободен? – Линсен бросил взгляд на панель с ключами.

– Да, – Аэнэ замялась, – но вы же знаете…

– Что знаю?

– Что старший господин приказал никого туда не селить! – отчеканила Аэнэ. – И уж, тем более…

– В той части гостиницы он не хозяин, – в голосе Линсена послышалось раздражение. Совсем как утром, когда мы встретились на приёме. – Прошу зарегистрировать номер на меня.

– Но мне попадёт, – выдохнула женщина, побледнев ещё сильнее.

– Я сам ему скажу обо всём, – заявил Линсен. – А сейчас распорядись, чтобы номер помыли и приготовили чистое бельё. У нас особые гости.

– Младший господин будет ночевать с женщиной? – Аэнэ с ненавистью зыркнула на меня.

– Совать нос не в свои дела – плохая привычка, Аэнэ, – проговорил Линсен ледяным тоном.

Аэнэ выхватила с полки формуляр и принялась с раздражением чиркать в нём каракули. Потом – сорвала ключ с панели и протянула Линсену. Я не могла отвести взгляд от этого магического зрелища. Похоже, Линсен действительно давний гость здесь, раз его слушается даже администратор.

– Четверть часа, – сообщила она сквозь зубы, – и номер будет готов.

– Отлично, – Линсен кивнул и повернулся ко мне. – Умница, Аэнэ. Пойдём, Сирилла.

– Куда? – я непонимающе развела руками.

– Ждать, – он улыбнулся. – Заодно и перекусим. Здесь есть хорошее местечко.

Обойдя Аэнэ, Линсен отворил дверь в дальнем углу. Из коридора повеяло ночной свежестью. В воздухе задрожали приглушённые звуки музыки.

Поднявшись, я ринулась следом. А что ещё мне оставалось делать?

Когда я проходила мимо стойки, ноги онемели и стали ватными. Я не оборачивалась на Аэнэ, но чувствовала, как её любопытно-ненавидящий взор прожигает в спине дыру. Неудивительно: я была чужой в этом месте. Гостиница не спешила распахивать мне объятия, но и не выталкивала: лишь с интересом наблюдала за мной. Даже Линсен – единственный мой проводник – всё ещё казался частью параллельного мира. И всё ещё настораживал. Ой, как настораживал!

Дверь захлопнулась за спиной, отрезав кипящую яростью Аэнэ, и мне стало легче. Но ненадолго. Сеть неосвещённых коридоров пахла зелёным змием, чужим хохотом и пьяными песнями, и с каждым шагом угрожающий запах нарастал. Тревога забилась в животе. Я догадывалась, что Линсен ведёт меня в бар «Чёрной гвоздики», и сомневалась, что мне понравится среди толпы разгорячённых тел.

– Не хочу туда, – процедила я, когда мы, пройдя перекрёстками спутанных дорог, оказались в освещённом холле перед высокой дверью. Сквозняк, лижущий лодыжки, подсказывал: где-то неподалёку – ещё одна дверь наружу, и она открыта. – Может, я лучше подожду у входа?

– Тебе нужно поесть, – заметил Линсен. – Нам обоим это нужно.

– Это совсем не обязательно, – ляпнула я, и желудок тут же скрутил голодный спазм, упрекая меня за ложь. А, может, это был страх. – Я могу долго обходиться без еды.

– Я уже заметил, что твоё бренное тело тебе не дорого.

– Покровители велели нам не цепляться за земное.

– Не переживай ты так! Здесь не всегда так шумно. Просто сегодня приехали барды с Шестого Холма.